О ТЕРРИТОРИИ ХАЗАРСКОГО КАГАНАТА И ХАЗАРСКОГО «ДОМЕНА»

Модератор: Анатолий

О ТЕРРИТОРИИ ХАЗАРСКОГО КАГАНАТА И ХАЗАРСКОГО «ДОМЕНА»

Сообщение Анатолий » 23 фев 2016, 14:51

Афанасьев Геннадий Евгеньевич_01.jpg
Афанасьев Геннадий Евгеньевич_01.jpg (46.12 КБ) Просмотров: 4087


Г.Е. Афанасьев
Институт археологии РАН, Москва
О ТЕРРИТОРИИ ХАЗАРСКОГО КАГАНАТА И ХАЗАРСКОГО «ДОМЕНА» В IX ВЕКЕ

https://docviewer.yandex.ru/?uid=255553 ... F1.2&name=Афанасьев_Хазарски%20домен%20в%209%20веке.pdf&c=56c9942c5b17
https://www.academia.edu/14184796/Афанасьев_Г.Е._О_территории_Хазарского_каганата_и_хазарского_домена_в_IX_веке_Дивногорский_сборник._Выпуск_4._Воронеж._В_печати


***************************************************************************************************************
Афанасьев Геннадий Евгеньевич
http://www.archaeolog.ru/~afanasiev

Главный научный сотрудник Отдела теории и методики,
доктор исторических наук.

Родился:
04.10.1946 г., в г. Владивосток.
Окончил Ташкентский гос. университет, исторический факультет по кафедре археологии (1969),
аспирантуру Северо-Осетинского научно-исследовательского института истории, филологии и экономики (1975).

Учителя:
М.Е. Массон.

Кандидатская диссертация:
Проблемы хронологии раннесредневековых памятников Северного Кавказа (1977). Научный руководитель В.А. Кузнецов.

Докторская диссертация:
Донские аланы (социальные структуры алано-ассо-буртасского населения бассейна Среднего Дона) (1991).

Научные интересы:
проблемы хронологии раннесредневековых древностей Восточной Европы, социальная организация алано-ассо-буртасских племён, аэрокосмическое зондирование археологических объектов, многомерный статистический анализ в археологии, моделирование биопродуктивности потенциальных экономических зон раннесредневековых поселений Восточной Европы, византийская фортификационная архитектура.

Служебная деятельность:
с 1977 г. по н. вр. – в ИА РАН (м.н.с., н.с., зав. отделом, зам. директора, гл.н.с.).

Научно-организационная деятельность:
1983-1994 гг. - заведующий Отделом охранных раскопок ИА РАН, 1992-2010 гг. - заместитель директора ИА РАН, член ученого совета ИА РАН, член диссертационного совета ИА РАН.

Педагогическая деятельность:
профессор (с 2007 г.), научный руководитель аспирантов ИА РАН (пять из них защитили кандидатские диссертации).

Экспедиционная деятельность:
с 1964 г. по 1985 г. (центральные регионы России, Северный Кавказ, Ставрополье, Подонье, Туркмения, Узбекистан, Болгария). 1972-1975 гг. – начальник экспедиции Пятигорского музея, 1976 – начальник отряда Донской экспедиции ИА АН СССР, 1977-1982 гг. зам. начальника Советско-Болгаро-Венгерской экспедиции АН СССР, 1983-1985 гг. – начальник Оскольской экспедиции ИА АН СССР.

Автор 150 научных публикаций, в том числе:
Монографии:
Культовые комплексы Маяцкого селища. Материалы раскопок Советско-Болгаро-Венгерской экспедиции. Воронеж, 1991 (в соавт. с А.З. Винниковым);

Население лесостепной зоны бассейна Среднего Дона в VIII-IX вв. (аланский вариант салтово-маяцкой культуры). М., 1987;

Донские аланы (социальные структуры алано-ассо-буртасского населения бассейна Среднего Дона). М., 1993;

Мокрая Балка. Дневник раскопок. М., 2001 (в соавт. с А.П. Руничем);

Древности Кисловодской котловины. М., 2004 (в соавт. с С.Н. Савенко и Д.С. Коробовым).

Публикации о Г.Е. Афанасьеве:
Enzyklopaedisches Handbuch zur Ur- und Fruehgeschichte Europas. Bd. III. Addena. Jan Filip. 1998; Чернобаев А.А. Историки России. Кто есть кто в изучении отечественной истории. Саратов, 2000.

Электронный адрес:

E-mail: GAfanasev@mail.ru
Аватара пользователя
Анатолий
 
Сообщения: 3111
Зарегистрирован: 02 ноя 2009, 02:13
Откуда: Волгодонск город, Ростовской области, Россия.

О ТЕРРИТОРИИ ХАЗАРСКОГО КАГАНАТА И ХАЗАРСКОГО «ДОМЕНА»

Сообщение Анатолий » 25 фев 2016, 12:39

Афанасьев Геннадий Евгеньевич_01.jpg
Афанасьев Геннадий Евгеньевич_01.jpg (46.12 КБ) Просмотров: 4046


*Г.Е. Афанасьев

Институт археологии РАН, Москва

*О ТЕРРИТОРИИ ХАЗАРСКОГО КАГАНАТА И ХАЗАРСКОГО
«ДОМЕНА» В IX ВЕКЕ.


https://docviewer.yandex.ru/?uid=255553 ... F1.2&name=Афанасьев_Хазарски%20домен%20в%209%20веке.pdf&c=56ce97e3d6c5

https://www.academia.edu/14184796/Афанасьев_Г.Е._О_территории_Хазарского_каганата_и_хазарского_домена_в_IX_веке_Дивногорский_сборник._Выпуск_4._Воронеж._В_печати

Решение многих исторических проблем, связанных с изучением памятников салтово-маяцкой культуры, как структурных поселенческих и фортификационных звеньев в системе расселения различных этнических групп входивших в состав Хазарского каганата, основывается на понимании того, где именно в тот или иной период времени своей истории располагалось интересующее нас государственное образование, какие археологические объекты или антропологический материал и на каком основании могут быть с ним связаны. Ответ на этот вопрос важен и для детального изучения этнополитических и этнокультурных процессов, проходивших в I тыс. н.э. на юге Восточной Европы [Ващенко, 2000. С. 1- 196]. При этом необходимо различать три самостоятельных вопроса.

Во-первых, это проблема этнической территории хазар (иногда её называют «хазарский «домен»»), маркируемой их могилами.

Во-вторых, - проблема ограждённой системой фортификационных сооружений территории Хазарского каганата в целом, занятой, кроме хазар, их донскими аланскими «конфедератами», потомками оногуро-булгарского населения, а также потомками местных славянских и финно-угорских племен дохазарского времени - псевдобулгар.

В-третьих, - проблема соседних с Хазарским каганатом территорий, которые находились под его эпизодическим протекторатом, или кондоминиумом.

Представления историков о размерах и локализации Хазарии главным образом базируются на различных трактовках информации средневековых арабских, армянских, византийских, грузинских, древнерусских, персидских, хазарско-еврейских и других письменных источников. В одних 2 исторических моделях занятая хазарами территория принимает обширные размеры от Арала до Киева [Толстов, 1948. С. 228, 229. Карта 3; Brook, 1999. P. 27-44; Петрухин, 2013. С. 107-133] и от Куры до Камы. В других - ограничивается скромными по площади землями Волго-Донского [Рыбаков, 1953. С. 128-150; Гумилёв, 1966. С. 9-182; Golden, 1992. P. 232, 282, Map. VII, VIII; Галкина, 2006. С. 132-145] или Волго-Терского междуречья [Семёнов, 2009. С. 289-314]. Наконец, некоторые авторы особо оговаривают, что этот вопрос остаётся открытым в виду недостаточной изученности именно *археологического источника [Голб, Прицак, 1997. Аннотация к карте]*.

В последние десятилетия в научной литературе обсуждаются две гипотезы, размещающие территорию хазарского «домена» и место его столицы в IX в.

Первая заключается в том, что центр Хазарии располагался в низовьях Волги. Она основывается на убеждении, что название реки Атель/Итиль [Фасмер, 1986. С. 336, 337], где, согласно письменным источникам, находилась хазарская столица, связано исключительно с Волгой [Dunlop, 1967. P. 50, 88; Заходер, 1967. С. 167-202; Golden, 1980. P. 224-229; Новосельцев, 1990. C. 128-131; Калинина, 2007. С. 106-117; Семёнов, 2009. С. 294, 295; Крюков, 2013. С. 28-35], но допускается, что на каком-то историческом этапе так мог называться и Терек [Мудрак, 2010. С. 374-377].

Вторая гипотеза базируется на предположении, что гидроним «Атель/Итиль» имел более широкое применение. По этой причине хазарский «домен» и его столица вполне могут быть локализованы к западу от Волги [Гадло, 1979. С. 190], в бассейне Дона, нижнее течение которого воспринималось античными и средневековыми информаторами как параллельное русло Волги [Чичуров, 1975. С. 73, 74; Джаксон, Калинина, Коновалова, Подосинов, 2007. С. 13-250].

Отсюда делается вывод, что название «Атель/Итиль» распространялось, кроме главного русла Волги, и на участок Дона от переволоки до его устья. В последнем случае в качестве этнической территории хазар и места расположения их столицы в IX в. очерчивается бассейн Нижнего Дона [Катунин, 2000. С. 119, 120; Чередниченко, Ефанов, 2011. С. 67-70].

Дискуссионным остаётся и намеченный вариант северо-западного рубежа Хазарского каганата. Историки первой половины ХХ в. следовали историографической традиции XIX века, согласно которой население «дикого поля» к югу от современного Воронежа и Харькова и далее к Волге, Крыму и Кавказскому хребту в IX в. считалось хазарским [Веселовский, 1866. С. 3; Вейнберг, 1885. С. 7-11; он же, 1891. С. 59-72; Ефименко, 1906. С. 15; Грушевский, 1911. С. 273-280; Багалей, 1914. С. 188-190].

Показательно, что, когда воронежский священник С.Е. Зверев задал научному сообществу вопрос: кто же обитал на Маяцком городище, то Д.Я. Самоквасов без колебаний, но и без каких-либо аргументов ответил – хазары [Захарова, 2010. С. 13-22].

Археологи второй половины XX века, за редким исключением или с некоторыми оговорками, придерживались взглядов М.И. Артамонова и С.А. Плетнёвой о том, что лесостепной вариант салтово-маяцкой культуры, носителем которого, в их представлении, было булгаро-хазаро-аланское население, маркирует северо-западные рубежи Хазарского каганата [Красильников, 2012. С. 32-41; Сидоренко, 2014. С. 117-120]. Никаких доказательств в пользу этой гипотезы высказано не было, на что обращал внимание ещё И.И. Ляпушкин [1958. С. 140], но, как показывает отечественная историография, вплоть до последнего времени многими исследователями она воспринималась в качестве аксиомы [Галкина, 2001. С. 88-111; Талашов, 2005 С. 3-277]. В какой степени археологический источник соответствует той или иной гипотезе о локализации хазарского «домена» в IX в.? Ответ на этот вопрос состоит в проверке предложенных исторических реконструкций. Задача заключается в экспертной оценке археологического, антропологического и генетического материала салтово-маяцкой культуры** на предмет поиска в нём этнокультурной, популяционной и генетической специфики с определением плотности соответствующих артефактов, признаков и маркёров.

Археологи XX в., чьи научные интересы были связаны с памятниками салтово-маяцкой культуры, доверились тем историкам-востоковедам, кто считал, что река Итиль - исключительно Волга, и размещал столицу Хазарии в её низовьях, очерчивая этот регион как сердцевину государства. Поиски там археологических памятников, оставленных хазарскими и бурт/фурт- асскими этническими группами, ведутся уже около 180 лет, начиная с поездки В. Булыгина из Саратова в Астрахань, но фактически безрезультатно [Булыгин, 1836. С. 32-65]. Целенаправленные разведки в Нижнем Поволжье, проводимые московскими, петербургскими, ростовскими, калмыкскими, астраханскими, волгоградскими, саратовскими и дагестанскими археологами в последние 50 лет с задачей обнаружить хазарскую столицу также положительного результата не дали. Не удалось там найти не только города Итиль, но и вообще следов каких-нибудь хазарских долговременных поселений со слоями салтово-маяцкой или иных синхронных её археологических культур, которые можно было бы аргументированно связать с хазарами. Нет ничего, что могло бы свидетельствовать о существовании там крупного государственного объединения, каким в письменных источниках рисуется Хазарский каганат с его сформировавшейся системой широкого расселения.

Обнаруженные на правобережной приволжской территории Волгоградской и Астраханской областей редкие разбросанные погребения хазарского времени, не связанные территориально с долговременными или даже с сезонными поселениями [Гумилёв, 1966. С. 148-154; Археологическое…, 2013. С. 143-148; Кутуков, Пантелеев, 2013. С. 175-190], создают впечатление далёкой периферии. Предположение об открытии нижневолжского варианта салтово-маяцкой культуры [Плетнёва, 2000. Рис. 5 1] оказалось не только поспешным [Талашов, 2005 С. 105, 106], но и в научном отношении совершенно не обоснованным. В тоже время на Нижней Волге обнаружены многочисленные памятники других народов – сарматского, огузского и золотоордынского времени [Скрипкин, 1984. С. 3- 149; Перерва, 2005. С. 3-286; Атавин, 2008. С. 106-171; Фёдоров-Давыдов, 1966. С. 3-271; Васильев, 2012. С. 13-20], что говорит о довольно хорошей археологической изученности этого региона и полностью снимает вопрос о неисследованных территориях - «белых пятнах», где, якобы, может скрываться, но пока ещё не найден, весь массив разыскиваемых многие десятилетия хазарских памятников - могильников, поселений и городищ. Так в чём же дело, почему нет археологических следов хазарского наследия там, где, по мнению сторонников первой рабочей гипотезы, нарративные документы размещают центральные земли Хазарского каганата?

В 60-х годах прошлого века эту проблему пытался решить Л.Н. Гумилёв, возглавлявший в течение ряда лет специальную археологическую экспедицию Государственного Эрмитажа, безуспешно искавшую хазарский Итиль в дельте Волги. Он считал, что хазары были оседлыми земледельцами и в VI-X вв. их этническая территория располагалась в северной части Прикаспия, где пустовали обширные территории плодородной земли, которые активно осваивались. Эти земли и составляли экономическую базу Хазарского каганата. В X в. уровень Каспия поднялся на 3 м, в результате чего вся страна хазар оказалась на дне морском [Гумилёв, 1966. С. 9-189].

Одновременно с Л.Н. Гумилёвым к решению этой проблемы приступила С.А. Плетнёва. В её представлениях хазары были кочевниками, поэтому факт отсутствия их археологического наследия в Северном Прикаспии она объясняла особенностями кочевого быта [Плетнёва, 1982. С. 51]. Что же касается города Итиль, то его руины, по мнению исследовательницы, размыты и засыпаны песком [Плетнёва, 1967. С. 46]. Для того, чтобы как-то обозначить территорию Хазарского каганата6 археологическим материалом, была выдвинута гипотеза о существовании «государственной культуры», которая отождествлялась с салтово-маяцкой культурой [Плетнёва, 1967. С. 189; она же, 2000. С. 206-221; Петрухин, 2013. С. 121-133; Флёров, 2012. С. 260-265]. У современных последователей этих взглядов [Петрухин, Аржанцева, Зиливинская, Флёров, 2009. С. 90-103] главным этномаркирующим признаком в керамическом производстве булгаро-хазарских племён фигурируют кухонные горшки с гребенчато- волнистым орнаментом, в формовочной массе которых присутствовал песок. Этот аргумент потерял свою научную значимость после того, как стало ясно, что такие сосуды производились и донскими аланами, и северокавказскими аланами, и представителями северокавказского субстратного населения, и многими другим этнокультурными группировками Восточной Европы [Афанасьев, 2013а. С. 13-25; он же, 2013б. С. 34-50].

Вплоть до 60-70-х годов прошлого века археологические памятники хазарских этнических групп IX в. вообще не были известны нашей науке, а в обобщающих работах по археологии Хазарского каганата [Плетнёва, 1967. С. 3-189] этот пробел в наших знаниях скрывался в общих рассуждениях о полиэтничности и «государственности» салтово-маяцкой культуры, в которой артефакты донских алан и праболгар/псевдобулгар были призваны иллюстрировать материальную и духовную культуру хазарского этноса [Pletnjowa, 1978. S. 7-162]. Благодаря открытию С.И. Капошиной, Г.А. Фёдорова-Давыдовым и Л.С. Клейном подкурганных погребений, чью этнокультурную принадлежность хазарам впервые аргументированно сформулировал А.И. Семёнов, стали ясны общие контуры этой проблематики [Семёнов, 1983. С. 101,102; он же, 1988. С. 97-111; Иванов, 1999. С. 3-252; Флёрова, 2001. С. 71-82; Круглов, 2005а. С. 427-451; Кольцов, 2008. С. 8-19].

Рис. 01.JPG
Рис. 01.JPG (113.72 КБ) Просмотров: 4046

Рис. 1. Ареал и плотность подкурганных погребений хазарского времени в Волго-Доно- Кубанском междуречье.

Для решения вопроса о локализации этнической территории хазар во второй половине VIII – в IX вв. мною была предложена процедура изучения динамики плотности ареала хазарских подкурганных погребений ГИС- методами (рис. 1).

Результаты исследований показали, что наивысшая концентрация таких памятников в IX в. приходится на бассейн Нижнего Дона [Афанасьев, Атавин, 2002. С. 14-16; Афанасьев, 2009. С. 7-17].

Оказалось, что этот ареал сопряжен и с концентрацией находок монголоидных черепов, характеризующих, скорее всего, хазарские этнические группы [Батиева, 2002. С. 71-101; Балабанова, 2006. С. 59-61; она же, 2013. С. 76-81], и с концентрацией рунических надписей [Кызласов, 1994. С. 3-320], обнаруженных на юге Волго-Донского междуречья.

Кроме того, на эту же территорию приходится основной массив находок луков хазарского типа [Савин, Семёнов, 1998. С. 295], хотя по этому вопросу существуют и иные суждения [Круглов, 2005б. С. 73-142].

Наконец, в отличие от населения, практиковавшего катакомбный и ямный обряд погребения, в подкурганных могилах найдены зеркала с длинной ручкой, аналогичные зеркалам из погребений Самарской Луки, джетыасарских и кенкольских могильников [Левина, Равич, 1995. С. 127-129; Богачёв, 2000. С. 150; Зубов, 2006. С. 76]. Следует оговорить, что такие же зеркала встречаются в некоторых могильниках в долине Северского Донца [Аксёнов, 2008. С. 441-445], но там их появление, скорее всего, отражает не этномаркирующую специфику материальной культуры представителей патрилокальных поселений в целом, а документирует факт пришлого этнокультурного компонента, возможно, брачные связи местного мужского населения с хазарскими женщинами из степных регионов Черноморо-Каспийского междуморья. Подобная ситуация была хорошо прослежена антропологами на памятниках в долине Кубани [Балабанова, 2004. С. 200- 215] и Нижнего Дона [Батиева, 2002. С. 71-101].

Возникает вопрос о степени соответствия всех этих наблюдений той ситуации, которую показывает анализ системы обороны хазарского времени в регионе Волго-Донского междуречья. Как известно, этнические группы, обосновавшиеся на определённой территории и осознающие свою принадлежность к какому-то политическому образованию, стремились создать комплекс защитных мер, направленных на отражение возможных угроз со стороны враждебных им этнополитических группировок или государств. Особое значение придавалось укреплению центральных районов, где концентрировались органы власти и управления.

Во второй половине XX 9 – в начале XXI вв. городища салтово-маяцкой культуры, как правило, рассматривались в социальном аспекте. Создавалась, дискутировалась и опровергалась концепция белокаменных феодальных замков Хазарского каганата, якобы маркирующих процесс перехода населения бассейна Дона от кочевий к городам и соответствующей трансформации социально- экономических отношений. Активизировались полевые исследования памятников фортификационной архитектуры.

В одних случаях (Маяцкое городище), идеология раскопок была нацелена на документацию результатов исследований, произведённых ещё в первой четверти XX в., при минимальном вскрытии ранее не потревоженных участков культурных слоёв памятника [Афанасьев, 2012. С. 93-122].

В других (Верхнесалтовское городище), – на выяснение строительных традиций и системы организации обороны [Свистун, 2007. С. 40-58; он же, 2009. С. 459-478].

В третьих (Правобережное и Семикаракорское городища), – на получение нового материала, который в последствии, хоть и был опубликован, но в историко-архитектурном и строительном аспектах остался неизученным авторами раскопок.

Да и сама задача исследования системы обороны, ареалов и истоков хазаро-аланской фортификационной архитектуры, использованных при её возведении строительных материалов и приёмов, динамики развития плана и внутреннего пространства, как основы для последующих этнокультурных, этно-социальных и этнополитических построений, по существу, ими не ставилась [Плетнёва, 1994. С. 271-396; Флёров, 1994. С. 441-516; он же, 2001. С. 56-70].

В обобщающих работах, посвящённых археологии Хазарского каганата, им не нашлось места в качестве самостоятельной базы источников для анализа и последующих исторических реконструкций.

Материалы раскопок Правобережного и Семикаракорского городищ служили всего лишь дескриптивным и иллюстративным фоном, который был оторван от практического исследования археологического и историко-архитектурного первоисточника [Плетнёва, 2000. С. 3-23-; Флёров, 2011. С. 9-225].

Рис. 02.JPG
Рис. 02.JPG (189.78 КБ) Просмотров: 4046

Рис. 2. Космические снимки Ютановского и Маяцкого городищ:
а – Ютановское городище,
б – Маяцкое городище.

Между тем, анализ ГИС-методами ареалов, взаимосвязи и плотности 48 городищ хазарского времени, открытых в Волго-Донском междуречье, может дать нам представление о системе обороны Хазарского каганата в целом, о расположении и «центральности» защищённых областей этой страны. Большая часть укреплений (таблица 1, тип 1, рис. 2-а) иллюстрирует традиционную для Юго-Восточной Европы систему фортификационных элементов, состоящую из эскарпов, рвов и грунтовых валов – простейших способов обеспечения безопасности зоны ответственности родоплеменных групп или территориальных общин [Афанасьев, 1993. С. 123-150; Тортика, 2012а. С. 252-257]. Меньшую часть (таблица 1, тип 2; рис. 2-б) составляют крепости геометрической формы, построенные из сырцового, обожженного кирпича или обработанных каменных блоков. Они отражают принципиально новое явление в фортификационном зодчестве населения Юго-Восточной Европы, уходящее в традиции позднеантичной - ранневизантийской полевой архитектуры и (при содействии византийских архитекторов и строителей) воплощённые в специальных мероприятиях по обеспечению безопасности Хазарского каганата на государственном уровне в связи с возникновением угрозы со стороны Русского каганата [Афанасьев, 1993. С. 123-150; Седов, 1999. С. 67-77; Петров, 2013. С. 132, 133].

Таблица 1
Основные городища хазарского времени в бассейне Дона

*№ Название Тип Долина реки
1 Верхнеольшанское 2 Тихая Сосна
2 Маяцкое 2 Тихая Сосна
3 Павловское 1 Тихая Сосна
4 Мухоудеровское 2 Тихая Сосна
5 Колтуновское 2 Тихая Сосна
6 Алексеевское 2 Тихая Сосна
7 Красное 2 Тихая Сосна
8 Чугуевское 1 Северский Донец
9 Верхнесалтовское 2 Северский Донец
10 Хотомлянское 1 Северский Донец
11 Кочеток-1 1 Северский Донец12
12 Кабаново 1 Северский Донец
13 Мохнач 1 Северский Донец
14 Сухая Гомольша 1 Северский Донец
15 Вербовское 1 Северский Донец
16 Старосалтовское 1 Северский Донец
17 Кицевское 1 Северский Донец
18 Коробовы Хутора 1 Северский Донец
19 Афоньевское 1 Оскол
20 Ютановское 1 Оскол
21 Поминовское 1 Оскол
22 Подлысенки 1 Оскол
23 Яблоновское 1 Оскол
24 Большое Городище 1 Короча
25 Дмитриевское 1 Короча
26 Карабут 1 Дон
27 Волчанское 1 Волчья
28 Левобережное 2 Дон
29 Правобережное 2 Дон
30 Камышовское 2 Дон
31 Потайновское 1 Дон
32 Среднее 1 Дон
33 Семикаракорское 2 Дон
34 Крымское-1 2(?)
35 Крымское-2 1
36 Золотовское 1 Дон
37 Золотые Горки 1 Дон
38 Великокняжеское 1 Маныч
39 Рыгинское 1 Северский Донец
40 Святогорское 1 Северский Донец
41 Татьяновское 1 Северский Донец
42 Богородичное 1 Северский Донец
43 Теплинское 1 Северский Донец
44 Кировское 1
45 Сидоровское 1 Северский Донец
46 Царино (Маяки) 1 Северский Донец
47 Осияновогорское 1 Северский Донец
48 Райгородское 1 Северский Донец

Тип 1 – городища с насыпными из грунта валами;
тип 2 – городища со стенами из каменных блоков, обожженного или сырцового кирпича.

Изучение этой выборки аналитическими процедурами географических информационных систем позволяет выделить в зонах лесостепного и степного вариантов салтово-маяцкой культуры *шесть фортификационных агломераций – укрепрайонов (рис. 3, 4). Две первые, одна из которых охватывала долину Тихой Сосны, а вторая – долину Оскола, территориально сопряжены с расселением родственного северокавказскому консолидированного аланского сообщества (рис. 5, 6-а, табл. 2). Это – носители катакомбного обряда погребения, обладающие единством морфологического облика, проявляющегося в чертах строения черепа, посткраниального скелета и демографической структуры [Бужилова, 2010. С. 855-866]. Их краниологические особенности позволяют выделить два морфологических подтипа [Кондукторова, 1991. С. 145; Ефимова, Кондукторова, 1995. С. 562-583; Решетова, 2014. С. 83,84], сложившихся на сармато-аланской основе. Наличие двух морфологических подтипов в сообществе донских алан, по-видимому, как-то сопряжено с двумя основными вариантами катакомбной погребальной традиции (ютановско- верхнесалтовской и нижнелубянско-дмитриевской), указывающими на уже сформировавшиеся племенные субкультуры [Афанасьев, 1993. С. 80-93], но этот вопрос требует специального рассмотрения.

Рис. 03.JPG
Рис. 03.JPG (110.04 КБ) Просмотров: 4046

Рис. 3. Фортификационные агломерации и плотность городищ хазарского времени в Волго-Донском междуречье.

Как показывают результаты антропологических изысканий, донские аланы сохраняли традиционную структуру брачных связей с низкими метисационными процессами [Решетова, 2014. С. 128]. На оседлость и стационарность их образа жизни указывают результаты изотопного анализа: значительная часть растительного компонента в рационе, низкая индивидуальная изменчивость изотопных показателей [Добровольская, Решетова, 2014. С. 33-41]. У донских алан зафиксирован более высокий уровень травматизма, обусловленный военными столкновениями, чем у их соседей – праболгар/псевдобулгар [Бужилова, 2010. С. 855-866; Решетова, 2014. С. 107].

Рис. 04.JPG
Рис. 04.JPG (31.57 КБ) Просмотров: 4046

Рис. 4. Дендрограмма взаимосвязи городищ хазарского времени в Волго-Донском междуречье.

Исследования последних лет позволяют указать и на главную особенность в специфике сельского хозяйства донских алан, выраженную в системе террасного земледелия (рис. 6-б), следы которого зафиксированы в окрестностях Маяцкого, Красного, [Афанасьев, Добровольская, Борисов, 2012. С.77-83; Рябогина, Борисов, Иванов, Занина, Савицкий, 2013. С. 182- 194], Ютановского и Дмитровского городищ. Эта система землепользования, аналогичная северокавказской традиции [Борисов, Коробов, 2013. С. 7-233], по-видимому, не практиковалась (или пока ещё не зафиксирована) у аланского населения, проживавшего в долине Северского Донца [Михеев, 1985. С. 32-52; Колода, Горбаненко, 2010. С. 3-183] и была совершенно незнакома соседним славянскому [Винников, 2014. С. 176-183], праболгарскому/псевдобулгарскому [Красильников, 1984. С. 110-125] и финно-угорскому населению [Гришаков, 2001. С. 36-53; Вихляев, 2013. С. 162-170]. Наконец, ещё одна важная особенность производственной деятельности донских алан состоит в использовании для получения железа специфического типа железоплавильных горнов [Афанасьев, 1987. С. 75-83; Степовой, 2006. С. 3-296].

Рис. 05.JPG
Рис. 05.JPG (109.67 КБ) Просмотров: 4046

Рис. 5. Ареал и плотность катакомбных и кремационных могильников в лесостепной зоне Донецко-Донского междуречья.

Рис. 06.jpg
Рис. 06.jpg (118.88 КБ) Просмотров: 4046

Рис. 6. Городища салтово-маяцкой культуры в долинах Тихой Сосны – Оскола и следы террасного земледелия: а – городища салтово-маяцкой культуры в долинах Тихой Сосны и Оскола; б – следы террасного земледелия близ Ютановского городища.

После открытия в начале XX в. катакомбных могильников в Верхнем Салтове и близ Маяцкого городища носители этой погребальной традиции в VIII-IX вв. чаще всего отождествляются с донскими аланами, известными в письменных источниках под именем асов, ясов, асиев, бурт/фурт-асов, ас- келов [Спицын, 1909. С. 67-98; Готье, 1927. С. 46, 47; Vernadsky, 1943. P. 226, 241; Ляпушкин, 1958. С. 137-148; Артамонов, 1962. С. 246, 353-364; Lewicki, 1965. S. 1-33; Гаглойти, 1966. С. 189-202; Минаева, 1971. С. 191-209; Chwiłkowska, 1978. S. 141-172; Pritsak, 1978. P. 264; Афанасьев, 1987. С. 155- 167; Добродомов, 1989. С. 16; Кузнецов, 1992. С. 160-169; Бушаков, 1995. С. 38-40; Голб, Прицак, 1997. C. 160; Бубенок, 2008. С. 5-10; Kovács, 2013. P. 6- 16]. До нашего времени этноним «Ас-кел» сохранился в гидрониме «Ос-кол», в значении «река асов» [Добродомов, 1986. С. 117-121; Смолицкая, 1998. С. 90, 91]. Предполагается, что донские аланы - асы генетически связаны с упомянутыми в «Армянской географии» ас/аш-дигорами, обитавшими в Кисловодской котловине и на соседних территориях [Коробов, 2014. С. 511- 541]. Следует отметить, что была высказана и альтернативная точка зрения, согласно которой донские аланы фигурируют в нарративных документа под именем «рус» и именно они являлись этнообразующим ядром Русского каганата [Березовец, 1970. С. 59-74; Николаенко, 1995. С. 29-68; Галкина, 2001. С. 3-266; она же, 2006. С. 27, 28; Жих, 2009. С. 147-157; Карпенко, 2011].

Таблица 2
Основные ямные, катакомбные и кремационные могильники и отдельные погребения в лесостепной зоне бассейна Дона
*№ Ямные могильники Катакомбные могильники Кремационные могильники

1 Дивногорье Маяцкий Кочеток
2 Павловск Афоньевка Тополи
3 Червоная Горка Ютановка Новая Покровка
4 Сердюково-2 Нижняя Лубянка Сухая Гомольша
5 Мартовая Подгоровка Лысый Горб19
6 Петровское Дмитровка Пятницкое
7 Хотомля Рубежное Червоная Горка
8 Металловка Верхний Салтов Вербовка
9 Червоная Гусаровка Старый Салтов Червоная Гусаровка
10 Бочково Алексеевка (?) Кицевка
11 Тишанка Бочково (?)
12 Титовка Ниновка (?)
13 Ржевка Столбище (?)
14 Рождественский
15 Мандрово
16 Храпово
17 Утиново
18 Терехово
19 Бльшой Хутор
20 Столбище
21 Волоконовка-1
22 Волоконовка-2
23 Волоконовка-3
24 Волоконовка-4
25 Шелаево
26 Белый Плёс
27 Борки
28 Чертовицкое
29 Старая Тойда
30 Старая Калитва
31 Чибисовка
32 Тишанская

Третья фортификационная агломерация, располагалась в бассейнах Нежеголи, Волчьей и части Северского Донца до места впадения в него р. Балаклейка. Раннесредневековое население этого укрепрайона неоднородно и включало три этнокультурных компонента. Один из них, занимающий северную часть территории, состоит из носителей катакомбного обряда погребения (рис. 5, табл. 2). Это представители того же аланского консолидированного сообщества, которое было территориально сопряжено с первой и второй фортификационными агломерациями.

Второй этнокультурный компонент третьей фортификационной агломерации, охватывающий южную часть укрепрайона, представлен населением, практиковавшим обряд кремации трупов (рис. 5, табл. 2). Этнический облик этого населения продолжает активно обсуждаться: высказаны славянская, тюркская, хазарская, иранская, финно-угорская версии [Афанасьев, 1987. С. 150-155, Рис. 86; Лаптев, 2013. С. 88-95, 178; Аксёнов, 2014. С. 4-33]. 21

Рис. 07.JPG
Рис. 07.JPG (103.93 КБ) Просмотров: 4046

Рис. 7. Ареал и плотность ямных погребений салтово-маяцкой культуры в лесостепной зоне бассейна Дона.

Третий компонент представлен населением, у которого существовал обычай ямного обряда погребения (рис. 7, табл. 2). В этническом/популяционном отношении оно также не было однородным, о чём свидетельствуют не только археологические источники [Афанасьев, 1987. С. 150-155, Рис. 86; Лаптев, 2013. С. 88-95, 178; Аксёнов, 2014. С. 4- 33], но и результаты палеоантропологических исследований. Установлено, что морфологический облик этого неконсолидированного населения, которое в исторической литературе именуется праболгарами/ псевдобулгарами, характеризуется пестротой и свидетельствует о степном, лесостепном и лесном происхождении отдельных групп населения, практикующего общий для широкого круга различных по своему этногенезу популяций ямный обряд погребения и элементы салтово-маяцкой культуры. Результаты изотопного анализа позволили установить, что это население не имело каких-то общих традиций и в системе питания. У представителей данной этнокультурной группы зафиксирована высокая индивидуальная изменчивость, которая объясняется тем, что в последние 10 лет жизни индивидуумы вели подвижный образ жизни, пребывали в разных ландшафтно-климатических условиях, где практиковали широкое разнообразие диеты. Их жизненный уровень был значительно ниже уровня аланского населения, что выражается в высоких показателях маркёров стресса, в практически полном отсутствии детских погребений и в ряде других характеристик [Решетова, 2014. С. 122-126]. Нет никаких оснований говорить о постоянном проживании хазарских этнических групп в зонах ответственности первой-третьей фортификационных агломераций, хотя в некоторых публикациях можно встретить высказанные без соответствующей аргументации утверждения о каких-то хазарских ханских ставках, хазарских гарнизонах или хазарских торговых факториях, якобы, размещавшихся на славянском пограничье в зоне лесостепного варианта салтово-маяцкой культуры.

Территория четвёртой фортификационной агломерации охватывала долину Северского Донца от места впадения в неё р. Оскол до места впадения р. Боровой. Она сопряжена с населением, которое по своим погребальным традициям и антропологическим характеристикам близко популяции, представленной третьим этнокультурным компонентом в третьей фортификационной агломерации [Ефимова, Кондукторова, 1995. С. 562-583]. Мнение В.Г. Крюкова о том, что это были праболгарские племена, известные в письменных источниках под именем «бурджан», поддержано некоторыми исследователями, но в то же время вызвало критику со стороны ряда востоковедов и археологов [Крюков, 1981. С. 7,8; Калинина, 2011. С. 11-15; Красильников, 2012. С. 35]. Спорными остаются и попытки отождествить это население с чёрными булгарами [Голб, Прицак, 1997. С. 159, 160; Тортика, 2012б. С. 23-31; Бубенок, 2012. С. 28,29]. И хотя вполне очевиден тот факт, что датировка ряда археологических памятников в долине Северского Донца [Кравченко, 2000. С. 75-100; Бубенок, 2009. С. 26-39] близка или совпадает по времени (середина X в.) с упоминанием в письменных источниках чёрных булгар, проживавших, как полагают некоторые исследователи этого вопроса, где-то в Среднедонечье между Хазарией и Русью [Константин Багрянородный, 1991. С. 335; Тортика, 2012б. С. 23-31], но предположение о генетической связи представленной там популяции с населением Великой Болгарии (первая треть VII в.) остаётся не аргументированным. Хронологический разрыв почти в 300 лет пока не удаётся заполнить ни исследованным археологическим и антропологическим материалом, ни данными письменных источников, ни результатами молекулярно-генетических изысканий.

Рис. 08.JPG
Рис. 08.JPG (111.55 КБ) Просмотров: 4046

Рис. 8. Ареал подкурганных погребений хазарского времени и городищ пятой и шестой фортификационных агломераций в Волго-Донском междуречье.

Для темы настоящего исследования важно обратить внимание на то обстоятельство, что пятая и шестая фортификационные агломерации сопряжены с расселением на Нижнем Дону собственно хазар, практиковавших подкурганный обряд захоронения (рис. 8) и имевщих значительный монголоидный компонент в своём морфологическом облике [Батиева, 2002. С. 71-101; Балабанова, 2006. 59-61; она же, 2013. С. 76-78].

Здесь наивысшая плотность оборонительных сооружений приходится на территорию окрестностей Волгодонска,
где выделяется Цимлянская оборонительная агломерация (Камышовское, Левобережное и Правобережное, Потайновское, Среднее городища) и Семикаракорская оборонительная агломерация (Семикаракорское, Крымское 1, Крымское 2, Золотовское, Золотые Горки, Великокняжеское, Рыгинское городища).

Установлено, что с Цимлянской агломерацией территориально сопряжен Верхнесальский кластер подкурганных погребений, а с Семикаракорской агломерацией - Нижнесальский кластер.

Всё это указывает на сложение в бассейне Нижнего Дона хорошо продуманной системы обороны, направленной на защиту этого поселенческого микрорайона [Ларенок, 2000. С. 81-92] в пределах этнической территории хазар в IX в. [Афанасьев, 2012а. С. 6,7 ].

Время сооружения городищ, построенных в землях Хазарского каганата в византийских архитектурных и строительных традициях в процессе реализации общегосударственной оборонительной концепции (рис. 9), приходится на 30-40-е годы IX в.

На это указывает радиокарбонная дата образца бревна из Алексеевского городища (767-847 гг.), которая в рамках четвёртого десятилетия IX в. синхронна с радиокарбонной датой основания Маяцкого городища (809-891 гг.) и одновременна с младшей монетой (813 г.) из клада Правобережного Цимлянского городища (с учётом поправки на время её хождения). Все они совпадают с миссией Петроны Каматира в Хазарию для возведения Саркела (834-840 гг.) [Афанасьев, в печати], за которой скрывается строительство цепи крепостей в бассейне Дона [Vernadsky, 1959. P. 186; Obolensky, 1971. P. 176; Афанасьев, 1993. С. 123- 150; Седов, 1999. С. 72; Петров, 2013. С. 132, 133].

Рис. 09.JPG
Рис. 09.JPG (108.92 КБ) Просмотров: 4046

Рис. 9. Ареал и плотность каменных и кирпичных городищ IX в. в Волго-Донском междуречье.

Вряд ли можно считать случайным и то обстоятельство, что именно в первой трети IX в. в Хазарском каганате происходит политическая реформа - выдвижение на первый план шада-бека, отвечающего за безопасность государства. Более того, процесс государственной самоидентификации Хазарского каганата в это же время находит отражение и в денежной системе.

Хазары начали чеканить свою собственную монету по образцу арабских дирхемов [Быков, 1974. С. 67; Фомин, 1990. С.136-138; Сидоренко, 2002. С. 429-454; Noonan, 1984. P. 186-209; Петров, 2013. С. 132, 133], но с дополнительным изображением трезубца.

Саркел-камень из ПЦГ с изображением  ,,трезубец,,_13.11.2010_01.JPG
Саркел-камень из ПЦГ с изображением ,,трезубец,,_13.11.2010_01.JPG (116.56 КБ) Просмотров: 4046
Саркел = Рис. 3. Дирхем с обозначением а-Мухаммадийа (вместо - ал-Мухам-мадийа), 150 г.х._01_1.jpg
Саркел = Рис. 3. Дирхем с обозначением а-Мухаммадийа (вместо - ал-Мухам-мадийа), 150 г.х._01_1.jpg (77.12 КБ) Просмотров: 4046

Саркел = Рис. 8. Руноподобный знак из фрагмента глиняного сосуда из Саркела_01_1.jpg
Саркел = Рис. 8. Руноподобный знак из фрагмента глиняного сосуда из Саркела_01_1.jpg (134.74 КБ) Просмотров: 4046


К 837/838 гг. и 842 г. относятся эмиссии дирхемов с указанием места их выпуска - «Страна Хазар».
Вместо традиционной легенды «Мухаммад посланник Божий» на некоторых монетах размещается легенда «Моисей посланник Божий» [Kovalev, 2005. P. 220-253], что отражает известный факт принятия хазарской властью иудаизма в качестве государственной религии [Golden, 1983. P. 128-156].

Изложенные аргументы значительно корректируют наше понимание информации письменных источников и предложенные ранее историками модели локализации страны хазар в IX в. в Волго-Донском междуречье. Они показывают, что в 30-40-х годах IX в. в Хазарском каганате действительно происходят активные внутриполитические процессы, направленные на государственную самоидентификацию с чётким обозначением рубежей станы фортификационными сооружениями. Археологические источники, которыми наша наука располагает в настоящее время, позволяют уточнить этническую территорию хазарских племён в IX в. и говорить о том, что центральным регионом Хазарского каганата были земли Нижнего Дона от Таганрогского залива до Волго-Донской переволоки (рис. 10), а не низовья Волги.

Размеры хазарского «домена», намеченные Б.А. Рыбаковым и с некоторыми корректировками принятые в настоящее время рядом исследователей [Рыбаков, 1953. С. 128-150; Галкина, 2006. С. 132-145; Шорохов, 2010. С. 89-94], в большей степени соответствуют современным археологическим данным, чем те гипертрофированные размеры, которые фигурируют в работах авторов [Плетнёва, 2000. С. 206- 221; Флёров, 2012. С. 260-265; Петрухин, 2013. С. 121-133], ориентирующихся или на сильно преувеличенную информацию хазарско-еврейских письменных источников о занятой хазарами территории, или опирающихся на устаревшую гипотезу о маркирующей Хазарский каганат свойствах «государственной культуры», представленной салтово-маяцкой культурой в её самом расширенном понимании.

Рис. 10.JPG
Рис. 10.JPG (94.58 КБ) Просмотров: 4046

Рис. 10. Ареал и плотность подкурганных, катакомбных и кремационных могильников салтово-маяцкой культуры.

Рубежи Хазарии в целом в IX в. рисуются шире. Как было показано выше, на северо-западе они обозначены расположенными в долине Тихой Сосны городищами византийского облика, возведёнными в рамках государственной оборонительной концепции в первой трети IX в. Этому наблюдению соответствует ареал катакомбных могильников, раскрывающих систему расселения донских алан (асиев, бурт/фурт-асов, ас-келов), 28 которые в IX в. выступают в письменных источниках в качестве хазарских конфедератов, но в X в. некоторые из них уже фигурируют в списке врагов хазар [Голб, Прицак, 1997. С. 160, 172]. Южный рубеж Хазарии в письме Иосифа очерчивается по реке Уг-ру [Коковцов, 1932. С. 106], для которой предложены разные варианты отождествления – с рукавом Волги [Westberg, 1899. S. 294], с Кумо-Манычской речной системой [Рыбаков, 1953. С. 141- 145; Плетнёва, 1976. С. 48], с Тереком [Артамонов, 1962. С. 385-390; Гумилев, 1966. С. 19, 20; Кузнецов, 1992. С. 152, 153], с Курой [Виноградов, Ртвеладзе, 1981. С. 116-123].

Мне представляется более убедительной гипотеза Б.А. Дорна, отождествившего реку Уг-ру с упомянутой в сочинении Константина Багрянородного рекой Укрух, отделяющей округ Таматархи от Зихии [Дорн, 1875. С. 330; Константин Багрянородный, 1989. С. 174, 175, 404]. Его аргументы дополнил Г.З. Анчабадзе, обративший внимание на то, что в «Картлис Цховреба» река Уг-ру/Укрух носит название «река Малой Хазарии» [Анчабадзе, 2006], которую принято идентифицировать с Кубанью [Мровели, 1979. С. 22, 45]. Более того, в «Картлис Цховреба» она описывается как пограничная река между Хазарией и Абхазией. По мнению Г.В. Цулая, левобережье Кубани в этот период времени населяют предполагаемые предки абхазо-адыгских племен - брухи [Мровели, 1979. С. 45]. В тексте кембриджского документа, население кубанского левобережья фигурирует под именем zybos=zykws и значится в списке хазарских врагов [Голб, Прицак, 1997. С. 155, 172]. Исследованиями П.С. Успенского, установлено, что территория Зихии, Папагии и Касахии археологически маркируется ареалом закубанских кремаций [Успенский, 2015. С. 248-274] (рис. 11).

Вместе с намеченной мной ранее юго-западной границей зоны распространения подкурганных захоронений хазарского времени [Афанасьев, 2012а. С. 6-7] они дают дополнительные основания для отождествления р. Кубань с упомянутой в сочинении Константина Багрянородного рекой Укрух и рекой Уг-ру письма Иосифа как южного рубежа Хазарского каганата.

Рис. 11.JPG
Рис. 11.JPG (90.63 КБ) Просмотров: 4046

Рис. 11. Ареал и плотность грунтовых и подкурганных могильников с кремациями на левобережье Кубани (по П.С. Успенскому, 2015).

В какой степени все эти наблюдения, сделанные на базе исследования археологического, антропологического материала и сопряженной с ним информации письменных источников, соответствуют реальной этногеографической ситуации IX в.? Ответить на этот вопрос в будущем поможет массовый анализ палео-ДНК носителей салтово-маяцкой культуры и их соседей. В рамках работы над проектом РФФИ 13-06-12010 первые шаги в этом направлении уже сделаны [Афанасьев, Добровольская, Коробов, Решетова, 2014. С. 312-315]. По результатам лабораторных работ В.В. 30 Ильинского, допускается возможность реконструкции из палеогенетического материала донских алан мужской гаплогруппы G2 и женской гаплогруппы I. Ранее венгерскими коллегами, проводившими молекулярно-генетическое изучение образцов из Верхесалтовского могильника, выявлены гаплогруппы U*, U2, H, K, D, U5 митохондриального ДНК [Чёз, Ланго, Менде, 2012. С. 94-101].

Результаты изучения современного генофонда народов Северного Кавказа [Схаляхо, Почешхова, Теучеж, Дибирова, Агджоян, Утевская, Юсупов, Дамба, Исакова, Момыналиев, Тагирли, Кузнецова, Коньков, Фролова, Балановская, Балановский, 2013. С. 34-48; Теучеж, Почешхова, Схаляхо, Дибирова, Агджоян, Утевская, Кузнецова, Богунов, Шанько, Коньков, Чиковани, Епископосян, Балановская, Балановский, 2013. С. 49-62] открывают большие возможности для сравнительного анализа созданной исследователями базы данных (как и базы данных Family Tree DNA) с палео- ДНК раннесредневекового населения Евразии. Решение проблемы аланской ДНК, неразрывно связанное с выяснением роли алан и кавказского субстрата в формировании современных северокавказских народов, теперь принимает более отчётливые методические очертания***.

Необходим дальнейший углублённый анализ палео-ДНК образцов антропологического материала на уровне субкладов не только представителей катакомбного обряда погребения в Донецко-Донском междуречье в VIII-IX вв. и на Северном Кавказе в III-XII вв. Чрезвычайно важно молекулярно-генетическое изучение носителей подкурганного и ямного обрядов погребений на территории Хазарского каганата, а также одновременного им и предшествующего им центрально-кавказского субстрата, практиковавшего захоронения в каменных ящиках, в подземных и наземных склепах. Тогда станет ясно, какие характеристики палео-ДНК донских алан являются наследием северокавказских алан, сармат, кангюйцев и т.д., а какие - центрально-кавказского субстрата или местного населения 31 Волго-Донского междуречья предхазарского времени. Всё это позволит в будущем скорректировать базирующиеся на рассмотрении археологического и антропологического материала выводы о территории расселения и этническом составе населения Хазарского каганата в IX в., позволит проверить степень соответствия информации о генофонде исследуемых раннесредневековых популяций различным вариантам исторических трактовок письменных источников и археологических данных. ****
_________

*Автор не разделяет исследовательскую идеологию тех коллег, специалистов в области археологии Хазарского каганата, кто под «археологическим изучением» понимает процесс земляных работ, направленный на добычу артефактов и публикацию отчётного характера их описания, фотографий или рисунков, а не глубокий и всеобъемлющий междисциплинарный анализ археологического источника с целью извлечения из него максимально возможной на современном методическом уровне исторической информации при минимальном деструктивном вмешательстве в культурный слой изучаемого памятника салтово-маяцкой культуры.

**Подготовленный С.Н. Замятниным проект ответа ГАИМК на письмо И.И. Турбина с информацией об открытии Алексеевского городища свидетельствует о том, что именно он был первым, кто в 1926 г. сформулировал само понятие «салтовская культура» в качестве научно-исследовательского инструмента и выделил характеризующие её признаки [Турбин, 1926. С. 4-7]. В том же году оно уже фигурирует в официальном письме ГАИМК в адрес Воронежского музея, а несколько позже этот же термин использует в своём отчёте в ГАИМК Т.М. Олейников [Олейников, 1927. С. 8]. В понимании С.Н. Замятнина, салтовская культура охватывала узкую полосу лесостепной зоны Донецко-Донского междуречья между Верхнесалтовским и Маяцким городищами. Для её изучения он кратко сформулировал собственную научную программу, которая включала исследование Алексеевского, Верхнеольшанского, Маяцкого городищ, раскопки Подгоровского и Маяцкого катакомбных могильников, разведки с задачей поиска новых памятников.

***Когда данная работа уже была подготовлена к печати, я получил результаты исследования палео-ДНК, проведённые проф. Х. Ли и док. Р. Вэем в MOE Key Laboratory of Contemporary Anthropology, School of Life Sciences, Fudan University (Шанхай), переданных мною 4-х образцов антропологического материала из Подгоровского катакомбного могильника VIII-IX вв. салтово-маяцкой культуры (раскопки В.А. Сарапулкина, антропологическая экспертиза И.К. Решетовой). Установлено, что в состав генофонда населения, оставившего этот могильник, входили мужские гаплогруппы R1a1a1b2a2, G, J2a и женские I4a, D4m2. Этому вопросу будет посвящена специальная статья.

****Вряд ли можно серьёзно относиться к постулату В.С. Флёрова, согласно которому исторические выводы, сделанные в процессе анализа археологического материала и одновременных ему нарративных документов, нельзя сравнивать между собой, потому что это *«в методическом плане» просто не допустимо [Флёров, 2011. С. 118, 119].
Такая, несколько странная, исследовательская позиция вступает в явное противоречие с общепринятым современным широким междисциплинарным подходом к работе с историческими источниками [Стены, 2012. С. 6-340].
Аватара пользователя
Анатолий
 
Сообщения: 3111
Зарегистрирован: 02 ноя 2009, 02:13
Откуда: Волгодонск город, Ростовской области, Россия.

Re: О ТЕРРИТОРИИ ХАЗАРСКОГО КАГАНАТА И ХАЗАРСКОГО «ДОМЕНА»

Сообщение Анатолий » 26 фев 2016, 17:31

ЛИТЕРАТУРА

1. 1. Аксёнов В.С. Зеркала из праболгарских могильников салтовской культуры Верхнего Подонечья // Древности Юга России. М.: Таус, 2008. - С. 441-445.
2. 2. Аксёнов В.С. Новые материалы по вопросу освоения населением Хазарии бассейна Северского Донца // Хазарский альманах. Том 12. Київ – Харкiв, 2014. – С. 4-33.
3. 3. Анчабадзе Г.З. К исторической гидронимии Северного Кавказа: река Уг-ру // Материалы международной научной конференции «Кавказоведение – опыт исследований». Владикавказ, 2006. [Электронный ресурс]. URL: http://kvkz.ru/history/2376-k-istoriche ... ug-ru.html
4. 4. Артамонов М.И. История хазар. Ленинград: Изд.-во Государственного Эрмитажа, 1962. – 521 с.
5. 5. Археологическое наследие Волгоградской области. Волгоград: Издатель. Под редакцией А.С. Скрипкина, 2013. - 288 с.
6. 6. Атавин А.Г. Погребения и святилища средневековых кочевников междуречья Волги и Дона // Древности Юга России. М.: Таус, 2008. – 106-171.
7. 7. Афанасьев Г.Е. Население лесостепной зоны бассейна Среднего Дона в VIII-X вв. (аланский вариант салтово-маяцкой культуры) // Археологические открытия на новостройках. Вып. 2. М.: Наука, 1987. - 200 с.
8. 8. Афанасьев Г.Е. Донские аланы. Социальные структуры алано-ассо-буртасского населения бассейна Среднего Дона. М.: Наука, 1993. – 184 с.
9. 9. Афанасьев Г.Е. ГИС-процедуры в определении этнической территории хазар // Археология и геоинформатика. Первая международная конференция. М.: ИА РАН, 2012а. – С. 6-7.
10. 10. Афанасьев Г.Е.. Эволюция теоретико-методического подхода к изучению Маяцкого городища // Дивногорский сборник. Труды музея-заповедника «Дивногорье». Выпуск 3. Воронеж, 2012б. – С. 93-122.
11. 11. Афанасьев Г.Е. Кухонная посуда салтово-маяцкой культуры - этномаркирующий признак? // РА. 2013а. № 3. – С. 13-25.
12. 12. Афанасьев Г.Е. Отощители в формовочной массе кухонной посуды салтово- маяцкой культуры как этномаркирующий признак // Очерки средневековой археологии Кавказа. М.: Таус, 2013б. - С. 34-50.
13. 13. Афанасьев Г.Е. Алексеевское городище как памятник салтово-маяцкой культуры // КСИА. (В печати).33
14. 14. Афанасьев Г.Е., Aтавин А.Г. Что же такое хазарский погребальный обряд? (Проблемы материала, археологического анализа и интерпретации) // Хазары. Второй международный коллоквиум. М., 2002. – С. 14-16.
15. 15. Афанасьев Г.Е., Добровольская М.В. Борисов А.В. Ирано-тюркский кондоминиум в ресурсных и транзитных зонах восточноевропейской лесостепи и фактор византийско-хазарского противостояния русам // Мегасруктуры евразийского мира. М.: Таус, 2012. – С. 77-83.
16. 16. Афанасьев Г.Е., Добровольская М.В., Коробов Д.С., Решетова И.К. О культурной, антропологической и генетической специфике донских алан // Е.И. Крупнов и развитие археологии Северного Кавказа. М.: Таус, 2014. - С. 312-315.
17. 17. Багалей Д.И. Русская история. Том 1. Княжеская Русь (до Иоанна III). М.: Типография Товарищества И.Д. Сытина, 1914. - 513 c.
18. 18. Балабанова М.А. Краниологическая характеристика раннесредневекового населения Северного Кавказа (по материалам могильников Горькая Балка 1 и 2) // Материалы и исследования по археологии Северного Кавказа. Выпуск 4. Армавир. 2004. - С. 200-215.
19. 19. Балабанова М.А. Особенности антропологического состава погребальных комплексов хазарского времени // Некоторые актуальные проблемы современной антропологии. СПб.: МАЭ РАН, 2006. – С. 59-61.
20. 20. Балабанова М.А. Проблемы дифференциации средневековых популяций юга Восточной Европы и Кавказа // Международная научная конференция «Население юга России с древнейших времён до наших дней» (Донские антропологические чтения). Ростов Н/Д: Изд-во ЮНЦ РАН, 2013. – С. 76-78. 21.
21. Батиева Е.Ф. Антропология населения Нижнего Подонья в хазарское время // Донская археология. 2002. № 3-4. – С. 71-101.
22. 22. Березовец Д.Т. Об имени носителей салтовской культуры // Археологiя. Т. XXIV, 1970. - С. 59-74.
23. 23. Богачёв А.В. Кочевники лесостепного Поволжья V-VIII вв. Диссертация на соискание учёной степени доктора исторических наук. СПб., 2005. – 432 с.
24. 24. Бубенок О.В. Проблема проходження буртасiв у дослiдженнях О.Й. Пзiцака i схiдноєвропейських вчених другої половини ХХ ст. // Східний світ. № 4. 2008. – С. 5-10.
25. 25. Бубенок О.В. „...и города поима половецкие, Галин, Чешуев, Сугров...” // Східний світ. № 1. 2009. - С. 26-39.
26. 26. Бубенок О.В. Потомки сарматов в степях Восточной Европы (VI-XIV вв.) // Східний світ. № 4. 2012. – С. 15-40.
27. 27. Бужилова А.П. Донские аланы по данным антропологии // Человек и древности: памяти Александра Александровича Формозова (1928–2009). М.: Гриф и К., 2010. - С. 855- 866.
28. 28. Булыгин В. Исторические воспоминания на пути из Саратова в Астрахань // ЖМНП. Часть 12. СПб.: Типография Императорской Академии наук, 1836. - С. 32-65.34
29. 29. Бушаков В.А. Етнонiми «бордак» i «буртас» (До питання про icторичну долю буртасiв) // Східний світ. 1995. № 2; 1996. № 1. [Электронный ресурс]. URL: http://ua.convdocs.org/docs/index-581.html
30. 30. Быков А. А. Из истории денежного обращения Хазарии в VIII и IX вв. // Восточные источники по истории народов Юго-Восточной и Центральной Европы. Вып. 3. 1974.– С. 26-71.
31. 31. Васильев Д.В. Где находились город и область Саксин? (Постановка проблемы) // Каспийский регион: политика, экономика, культура. № 4. 2012 – С. 13-20.
32. 32. Ващенко Э.Д. Восточное славянство и Хазария в трудах отечественных историков XVIII-XX веков. Диссертация на соискание учёной степени кандидата исторических наук. СПб., 2000. – 208 с.
33. 33. Веселовский Г.М. Воронеж в историческом и современно-статистическом отношениях. Воронеж: Типография Губернского Правления, 1866. - 456 c.
34. 34. Вейнберг Л.Б. Воронежский край. Исторический очерк. Выпуск 1. Воронеж. Типо-литография Губернского Правления, 1885. - 122 c.
35. 35. Вейнберг Л.Б. Следы хазарской народности в пределах Воронежской губернии // Очерк замечательнейших древностей Воронежской губернии. Воронеж. Типография губернского правления, 1891. - 106 c.
36. 36. Винников А.З. Юго-восточная окраина славянского мира в VIII- нач. XIII вв. (Животинное городище на р. Воронеж). Воронеж: Изд-во Кварта, 2014. – 395 с.
37. 37. Виноградов В.Б., Ртвеладзе Э.В. О реке Уг-ру – южной границе Хазарии в X веке // Проблемы аграрной истории народов Северного Кавказа в дореволюционный период. Ставрополь, 1981. – С. 116-123.
38. 38. Вихляев В.И. Расселение мордвы в III – начале XIII вв. // Поволжская археология. № 2 (4). 2013. - С. 162-170.
39. 39. Гаглойти Ю.С. Аланы и вопросы этногенеза осетин. Тбилиси: Изд.-во Мецниереба. 1966. – 254 с.
40. 40. Гадло А.В. Этническая история Северного Кавказа IV – X вв. Л.: Изд-во Ленинградского ун-та, 1979. - 216 с.
41. 41. Галкина Е.С. Русский каганат и салтово-маяцкая археологическая культура. Диссертация на соискание учёной степени кандидата исторических наук. М., 2001. – 266 с.
42. 42. Галкина Е.С. Кочевая периферия восточных славян и Древней Руси: этносоциальные процессы и политогенез. Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук. М., 2006. – 38 с.
43. 43. Галкина Е.С. Территория Хазарского каганата IX - первой половины X в. в письменных источниках // Вопросы истории. № 9. 2006.– C. 132-145.
44. 44. Голб Н., Прицак. Хазарско-Еврейские документы Х в. М.-Иерусалим: Гешарим, 1997. – 239 с.
45. 45. Готье Ю. Ясы-Аланы в ранней русской истории // ИТОИАЭ. T. I (58). 1927. - С. 46, 47.35
46. 46. Гришаков В.В. Население мордовского края в эпоху раннего средневековья // История Мордовии (с древнейших времён до середины XIX века). Саранск: Изд-во Мордовского университета, 2001. С. 36-53.
47. 47. Грушевский М. Киевская Русь. Том 1. Введение. Территория и население в эпоху образования государства. СПб.: Типография Императорского училища глухонемых, 1911. - 490 с.
48. 48. Гумилёв Л.Н. Открытие Хазарии (историко-географический этюд). М.: Наука, 1966. - 189 c.
49. 49. Джаксон Т.Н., Калинина Т.М., Коновалова И.Г., Подосинов А.В. Русская река (речные пути Восточной Европы в античной и средневековой географии). М.: Языки славянских культур, 2007. – 360 с.
50. 50. Добровольская М.В., Решетова И.К. Питание носителей традиции салтово- маяцкой культуры в Доно-Донецком междуречье по данным изотопного анализа // РА. № 2. 2014.– С. 39-47.
51. 51. Добродомов И.Г. Оскол // Русская речь. № 3. 1986.– С. 117-121.
52. 52. Добродомов И. Г. Из аланских следов в топонимии Европейской части СССР // Имя – этнос - история. М., 1989. - С. 15-24.
53. 53. Дорн Б.А. Каспий. О походах древних русских в Табаристан. С дополнительными сведениями о других набегах их на прибрежья Каспийского моря. СПб.: Типография Императорской Академии наук, 1875. - 718 с.
54. 54. Ефименко А.Я. История украинского народа. СПб.: Типография акционерного общества Брокгауз–Ефрон, 1906. - 228 с.
55. 55. Ефимова С.Г., Кондукторова Т.С. Население салтово-маяцкой культуры Восточной Европы по данным краниологии // Материалы по археологии, истории и этнографии Таврии. Выпуск IV. Симферополь, 1995. - С. 562-583.
56. 56. Жих М. К проблеме «Русского каганата»: Древняя Русь и её степные соседи // Русин. № 3 (17). 2009. - С. 147-157.
57. 57. Захарова Е.Ю. Археологическая деятельность С.Е. Зверева // Вестник ВГУ. Серия: история, политология, социология. № 1. 2010. – С. 13-22.
58. 58. Заходер Б.Н. Каспийский свод сведений о Восточной Европе. Горган и Поволжье в IX-X вв. Т.I. М.: Изд-во Восточной Литературы, 1962. – 279 с.
59. 59. Зубов С.Э. Заселение кочевниками-болгарами Среднего Поволжья в VII-VIII вв. (к вопросу об этнокультурной компоненте). Диссертация на соискания учёной степени кандидата исторических наук. Казань, 2006. – 320 с.
60. 60. Иванов А.А. Раннесредневековые подкурганные кочевнические захоронения второй половины VII – первой половины IX вв. Нижнего Дона и Волго-Донского междуречья // Диссертация на соискание учёной степени кандидата исторических наук. Волгоград, 1999. – 252 с.
61. 61. Калинина Т. М. Днепровско-Донской бассейн в представлениях арабо- персидских географов IX-X вв. // Хазарский альманах. Том 6. Киев – Харьков, 2007. – С. 106-119.36
62. 62. Калинина Т.М. Этноним бурджан Ал-Хорезми и Агапия Манбиджского как конструкт // XV сходознавчi читання А. Кримського до 140-рiччя А.Ю. Кримського та 20- ї рiчницi Iнституту сходознавства ім. А.Ю. Кримського // Тези доповідей міжнародної наукової конференції м. Київ 20–21 жовтня 2011 р. Київ, 2011. – С. 11-15.
63. 63. Карпенко А. А. Об имени алан салтово-маяцкой археологической культуры // Молодёжь и наука: Сборник материалов VII Всероссийской научно-технической конференции студентов, аспирантов и молодых учёных, посвященной 50-летию первого полета человека в космос Красноярск: Сибирский федеральный ун-т. 2011. [Электронный ресурс]. URL: http://conf.sfu-kras.ru/sites/mn2011/section05.html
64. 64. Катунин В.А. Итиль и Цимлянские городища: к вопросу об идентификации // Археология и древняя архитектура левобережной Украины и смежных территорий. Донецк, 2000. – С. 119-120.
65. 65. Коковцов П.К. Еврейско-Хазарская переписка в Х в. Л.: АН СССР, 1932. – 134 с.
66. 66. Колода В.В., Горбаненко С.А. Сельское хозяйство носителей салтовской культуры в лесостепной зоне. Киев: Институт археологии НАН Украины, 2010. — 216 с.
67. 67. Кольцов П.М. Северо-западный Прикаспий в период Хазарского каганата // Вестник Прикаспия: археология, история, этнология. № 1. 2008. – С. 8-19.
68. 68. Кондукторова Т.С. Палеоантропологические материалы Маяцкого селища // В кн.: Винников А.З., Афанасьев Г.Е. Культовые комплексы Маяцкого селища. Воронеж: Изд-во Воронежского ун.-та, 1991. – С. 144-170.
69. 69. Коробов Д. С. Система расселения алан Центрального Предкавказья в I тыс. н.э. (ландшафтная археология Кисловодской котловины). Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук. Т.1. М., 2014. - 610 с.
70. 70. Константин Багрянородный. Об управлении Империей. М.: Наука, 1991. – 494 с.
71. 71. Кравченко Э. Е. Памятники оседлого населения XI—XIV вв. в среднем течении Северского Донца // Степи Европы в эпоху средневековья. Выпуск 1. Донецк: ДонНУ, 2000. - С. 75—100.
72. 72. Красильников К.И. Возникновение оседлости у праболгар Среднедонечья // СА. № 4. 1984. - С. 110-125.
73. 73. Красильников К.И. К вопросу о правомерности понятия «степная донецкая» салтово-маяцкая культура праболгар // Дриновський збірник. Т. 5. Харківський нац. ун-т ім. В.Н. Каразіна . Харків-Софія, 2012 . - С. 32-41.
74. 74. Круглов Е.В. Хазары – поиск истины // Хазары. Евреи и славяне. Том 16. Иерусалим-М.: Гешарим-Мосты культуры, 2005а. – C. 427-457.
75. 75. Круглов Е.В. Сложносоставные луки Восточной Европы раннего средневековья // Степи Европы в эпоху средневековья. Т. 4. Донецк: Донецкий нац. ун-т. 2005б, – С. 73- 142.
76. 76. Крюков В.Г. Этноним «бурджан» у арабских авторов IX в. // Тезисы конференции аспирантов и молодых научных сотрудников ИВ АН СССР // Вопросы 37 истории, идеологии, философии, культуры народов Востока. Т. 1. Источниковедение и историография. М., 1981. - С. 7–8.
77. 77. Крюков В.Г. Писемнi документи Арабського Халiфату ІХ – Х столiть про мiсце розташування столицi Хозарського каганату // Наука. Релігія. Суспільство. № 1. 2013. – С. 28-35.
78. 78. Кузнецов В.А. Очерки истории алан. Владикавказ: Ир, 1992. – 390 с.
79. 79. Кутуков Д.В., Пантелеев С.А. Исследование булгарских захоронений домонгольского времени на территории Астраханской области // Поволжская археология. № 3 (5). 2013.– С. 175-190.
80. 80. Кызласов И.Л. Рунические письменности Евразийских степей. М.: Восточная литература, 1994. – 327 с.
81. 81. Лаптев А.А. Ямные ингумационные могильники в салтовской лесостепи // Салтово-маяцька археологiчна культура: проблеми та дослiдження. Випуск 3. Харькiв: Видавець Савчук О.О., 2013. – C. 88-96, 178-181.
82. 82. Ларенок П.А. Хазария и Нижний Дон // Światowit. Tom 2 (43). 2000. – S. 81-92.
83. 83. Левина Л.М., Равич И.Г. Бронзовые зеркала из джетыасарских памятников // Джетыасарская культура. Часть 5. М., 1995. – С. 122-185.
84. 84. Ляпушкин И.И. Памятники салтовской культуры в бассейне р. Дона. // МИА. - № 62. М., 1958. - С. 85-150.
85. 85. Минаева Т.М. К истории алан верхнего Прикубанья по археологическим данным. Ставрополь: Ставропольское книжное изд-во, 1971. – 248 с.
86. 86. Михеев В.К. Подонье в составе Хазарского каганата. Харьков: Вища школа. 1985. – 147 с.
87. 87. Мровели Леонти. Жизнь картлийских царей. Извлечение сведений об абхазах, народах Северного Кавказа и Дагестана. Перевод с древнегрузинского, предисловие и комментарии Г.В. Цулая. М.: Наука, 1979. - 101 с.
88. 88. Мудрак О.А. Ранние Хазары с точки зрения этимологии // Хазары: миф и история. М.-Иерусалим: Мосты культуры-Gesharim, 2010. – C. 374-389.
89. 89. Николаенко А.Г. Древний город у Ютановки (заметки краеведа к истории России и Приоскольского края). Волоконовка, 1995. – 111 с.
90. 90. Новосельцев А.П. Хазарское государство и его роль в истории Восточной Европы и Кавказа. М.: Наука, 1990. – 264 с.
91. 91. Олейников Т.М. Отчёт за 1927 г. о раскопках около Дмитровского городища Воронежской губ. // Архив ИИМК. № 208. - 13 с.
92. 92. Перерва Е.В. Население сарматской эпохи по антропологическим материалам из могильников Нижнего Поволжья и Нижнего Дона. Диссертация на соискание учёной степени кандидата исторических наук. М., 2005. - 322 с.
93. 93. Петров И.В. Седьмой этап обращения куфического дирхема в Восточной и Северной Европе: варяги, хазары и финансовый коллапс 850-х гг. // Международный журнал прикладных и фундаментальных исследований. № 8. 2013. - С. 132, 13338
94. 94. Петрухин В.Я. Русь в IX-X веках. От призвания варягов до выбора веры. М.: Изд-во Форум – Неолит, 2013. – 463 c.
95. 95. Петрухин В.Я., Аржанцева И.А., Зиливинская Э.Д., Флёров В.С. «Хазарский проект»: новые исследования на юге Восточной Европы // Дивногорский сборник. Выпуск 1. Воронеж: Изд-во Воронежского университета, 2009. – С. 90-106.
96. 96. Плетнёва С.А. От кочевий к городам. Салтово-маяцкая культура. М.: Наука, 1967. – 198 с.
97. 97. Плетнева С.А. Хазары. М.: Наука, 1976. - 93 с.
98. 98. Плетнёва С.А. Кочевники Средневековья. М.: Наука, 1982. – 188 с.
99. 99. Плетнёва С.А. Правобережное Цимлянское городище. Раскопки 1958-1959 гг. // Материалы по археологии, истории и этнографии Таврии. Выпуск IV. Симферополь, 1995. – С. 271-369.
100. 100. Плетнёва С.А. Очерки хазарской археологии. М.-Иерусалим: Мосты культуры – Гешарим, 2000. – 241 с.
101. 101. Решетова И.К. Население Донецко-Донского междуречья в раннем средневековье (по материалам погребальных памятников салтово-маяцкой культуры). Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. М., 2014. – 263 с.
102. 102. Рыбаков Б.А. К вопросу о роли Хазарского каганата в истории Руси // СА. Выпуск XVIII. 1953. – C. 128-150.
103. 103. Рябогина Н.Е., А.В. Борисов А.В., Иванов С.Н., Занина О.Г., Н.М. Савицкий Н.М. Природные условия на юге Среднерусской возвышенности в хазарское время (IX-X вв.) // Вестник археологии, антропологии и этнографии. 2013. № 3 (22). – С. 182-194.
104. 104. Савин А.М., Семёнов А.И. О центральноазиатских истоках лука хазарского типа // Военная археология. Оружие и военное дело в исторической и социальной перспективе. СПб., 1998. - С. 290-295.
105. 105. Свистун Г.Е. К вопросу о строительном материале и архитектуре салтовских лесостепных городищ бассейна Северского Донца // Харьковский археологический сборник. Выпуск 2. Харьков, 2007. – С. 40-58.
106. 106. Свистун Г.Е. Фортификация городища Верхний Салтов // Степи Европы в эпоху средневековья. Т. 7. Донецк, 2009. – С. 459-478.
107. 107. Седов В.В. Древнерусская народность. М.: Языки русской культуры, 1999. - 320 с.
108. 108. Семёнов И.Г. География собственно Хазарии и вопрос о поисках иудейско- хазарских памятников // Хазарский альманах. Том 8. Харьков – Киев, 2009. – С. 289-314.
109. 109. Семёнов А.И. Романовское погребение и донские памятники предсалтовской культуры хазарского времени // Проблемы хронологии археологических памятников степной зоны Северного Кавказа. Ростов Н/Д: Изд-во Ростовского ун-та, 1983. – С. 98-102.
110. 110. Семёнов А.И. К выявлению центральноазиатских элементов в культуре раннесредневековых кочевников Восточной Европы // АСГЭ. Вып. 29. 1988. – С. 97-111.39
111. 111. Сидоренко В.А. Подражания аббасидским дирхемам и динарам в монетном обращении Таврики хазарского времени // Материалы по археологии, истории и этнографии Таврии. Вып. IX. Симферополь, 2002. – C. 429-453.
112. 112. Сидоренко Т.Е. Варианты салтово-маяцкой культуры и их связь с территорией Хазарского каганата в исследованиях С.А. Плетнёвой // Вестник ВГУ. Серия: история, политология, социология. № 2. 2014. - С. 117-120.
113. 113. Скрипкин А.С. Нижнее Поволжье в первых веках нашей эры. Саратов: Издательство Саратовского университета, 1984. – 149 с.
114. 114. Смолицкая Г.П. Топонимический словарь Центральной России // Русская речь. № 1. 1998.– С. 88-93.
115. 115. Спицын А.А. Историко-археологические розыскания. 1. Исконные обитатели Дона и Донца // ЖМНП. Нов. сер. Ч. XIX. Январь. 1909. - С. 67-98.
116. 116. «Стены и мосты»: междисциплинарные подходы в исторических исследованиях: материалы Международной научной конференции, Москва, РГГУ, 13—14 июня 2012 г. / Отв. ред. Г.Г. Ершова, Е.А. Долгова. М.: Совпадение, 2012. — 343 c.
117. 117. Степовой А.В. Металлургическое производство населения лесостепного варианта салтово-маяцкой культуры. Диссертация на соискание учёной степени кандидата исторических наук. Воронеж, 2006. – 296 с.
118. 118. Схаляхо Р.А., Почешхова Э.А., Теучеж И.Э., Дибирова Х.Д., Агджоян А.Т., Утевская О.М., Юсупов Ю.М., Дамба Л.Д., Исакова Ж.Т., Момыналиев К.Т., Тагирли Ш.Г., Кузнецова М.А., Коньков А.С., Фролова С.А.,. Балановская Е.В., Балановский О.П. Тюрки Кавказа: сравнительный анализ генофондов по данным о Y-хромосоме // Вестник Московского университета. Серия XXIII. Антропология. № 2. 2013. - С 34–48.
119. 119. Талашов М.В. Этноконфессиональные отношения на территории Хазарского каганата (отечественная историография: вторая половина XVIII – начало XXI вв.). Диссертация на соискание учёной степени кандидата исторических наук. Ярославль, 2005. – 277 с.
120. 120. Теучеж И.Э., Почешхова Э.А., Схаляхо Р.А., Дибирова Х.Д., Агджоян А.Т., Утевская О.М., Кузнецова М.А., Богунов Ю.В., Шанько А.В., Коньков А.С., Чиковани Н.Н., Епископосян Л.М., Балановская Е.В., Балановский О.П. Генофонды абхазо-адыгских народов, грузин и армян в евразийском контексте // Вестник Московского университета. Серия XXIII. Антропология. № 2. 2013. – С. 49-62.
121. 121. Толстов С.П. По следам древнехорезмийской цивилизации. М.-Л.: Изд-во Академии наук СССР, 1948. - 328 с.
122. 122. Тортика А.А. Городища северо-западной Хазарии и их военно-политическое значение // Восточная Европа в древности и средневековье. Миграции, расселение, война как факторы политогенеза: XXIV Чтения памяти члена-корреспондента АН СССР Владимира Терентьевича Пашуто. М.: Институт всеобщей истории РАН, 2012а. - С. 252- 257.
123. 123. Тортика А.А. «Чёрная Булгария» трактата Константина Багрянородного «Об управлении Империей» и «чёрные болгары» «Повести временных лет»: проблемы локализации // Дриновський збірник. Т. 5. Академічне видавництво імені проф. Марина Дринова. Харків – Софія, 2012б. – С. 23-31.40
124. 124. Турбин И.И. Заявление о городищах в Воронежской губернии. Дело № 163. 1926 // Архив ИИМК. № 202. – С. 13.
125. 125. Успенский П.С. Кремационные погребения Северо-Западного Кавказа VIII– XIII вв. как исторический источник. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. М., 2015. - 308 с.
126. 126. Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. Т. I. М.: Прогресс, 1986. - 573 с.
127. 127. Фёдоров-Давыдов Г. А. Кочевники Восточной Европы под властью золотоордынских ханов. Археологические памятники. М.: Изд-во Московского университета, 1966. - 276 с.
128. 128. Флёров В.С. Правобережное Цимлянское городище в свете раскопок в 1987- 1988, 1990 гг. // Материалы по археологии, истории и этнографии Таврии. Выпуск IV. Симферополь, 1995. – С. 441-516.
129. 129. Флёров В.С. «Семикаракоры» - крепость Хазарского каганата на Нижнем Дону // РА. № 2. 2001.– С.56-70.
130. 130. Флёров В.С. «Города» и «замки» Хазарского каганата. Археологическая реальность. М.- Иерусалим: Мосты Культуры – Gesharim, 2011. – 258 с.
131. 131. Флёров В.С. О государственной материальной культуре и государстве Хазарский каганат // Восточная Европа в древности и средневековье. Миграции, расселение, война как факторы политогенеза: XXIV Чтения памяти члена-корреспондента АН СССР Владимира Терентьевича Пашуто. М.: Институт всеобщей истории РАН, 2012. – С. 260-266.
132. 132. Флёрова В.Е. Курганы с квадратными ровиками: Центральная Азия или Восточная Европа // РА. № 2. 2001. – С. 71-82.
133. 133. Фомин А. В. Подражательный дирхем «Ард-ал-Хазар» IX в. // Восточная Европа в древности и Средневековье. Проблемы источниковедения. М.,1990. – С. 136-138.
134. 134. Чередниченко А.Г., Ефанов А.Н. Византийская традиция о реке Итиль-Атель // Научные Ведомости. Серия История. Политология. Экономика. Информатика. № 1 (96). Выпуск 17. 2011. – С. 67-70.
135. 135. Чёз А., Ланго П., Менде Б.Г. Археогенетическое исследование материалов салтовской и древневенгерской культур (предварительное сообщение) // Старожитностi Лiвобережного Поднiпров’я. Киïв – Полтава, 2012. – С. 94-101.
136. 136. Чичуров И.С. Экскурс Феофана о протоболгарах // Древнейшие государства на территории СССР (материалы и исследования). М.: Наука, 1975. - С. 65-80.
137. 137. Шорохов В.А. Хазарский каганат и сфера его влияния в IX в. (по данным «Анонимной записки» и «Книги путей и стран» Ибн Хордадбеха) // Труды исторического факультета Санкт-Петербургского Университета. № 2. 2010. – С. 88-98.
138. 138. Brook K.A. The Jews of Khazaria. Northvale, New Jersey, Jerusalim: Jason Aronson Inc., 1999. - 352 p.
139. 139. Chwiłkowska E. Wiadomości perskiego pisarza Gardizi’ego (XI w.) o ludach wschodniej i środkowej Europy // Slavia Antiqua. T. XXV. 1978. – S. 141-172.41
140. 140. Dunlop D.M. The History of the Jewish Khazars. New York: Schoken Books, 1967. – 293 p.
141. 141. Golden P. B. Khazar Studies. An historico-philological inquiry into the origins of the Khazars. Vol. 1. Budapest: Akadémiai Kiadó, 1980. – 291 p.
142. 142. Golden P.B. Khazaria and Judaism // Archivum Eurasiae Medii Aevi. III. Wiesbaden, 1983. – P. 127-156.
143. 143. Golden P.B. An Introduction to the History of the Turkic Peoples. Ethnogenesis and State-Formation in Medieval and Early Modern Eurasia and the Middle East. Otto Harrassowitz. Wiesbaden, 1992. – 483 p.
144. 144. Kovács A. A Kazár Kaganátus egy népe: a burtászok // Belvedere Meridionale. 2013. XXV. № 4. – P. 6–16.
145. 145. Kovalev R.K. Creating Khazar Identity through Coins: The Special Issue Dirhams of 837/8 // East Central and Eastern Europe in the Early Middle Ages. The University of Michigan Press, 2005. – P. 220-253.
146. 146. Lewicki Т. Ze studiów nad źródłami arabskimi. Cz. III. 1. Siedziby i pochodzenie Burtasów // Slavia Antiqua. 1965. № 12. - S. 1-33.
147. 147. Noonan T.S. A Ninth-Century Dirham Hoard from Devista in Southern Russia // Numismatic Chronicle. Vol. 144. London, 1984. – P. 185-209.
148. 148. Obolensky D. The Byzantine Commonwealth. Eastern Europe 500-1453. London: Weidenfeld – Nicolson, 1971. – 445 p.
149. 149. Pletnjowa S.A. Die Chasaren. Mittelalterliches Reich an Don und Wolga. Leipzig: Koehler-Amelang, 1978. – 172 s.
150. 150. Pritsak О. The Khazar Kingdom Conversion to Judaism // Harvard Ukrainian Studies. Cambridge, 1978. II. - P. 261-281.
151. 151. Vernadsky G. Ancient Russia. Yale University Press. New Haven. 1943. - P. 226, 241.
152. 152. Vernadsky G. The Origins of Russia. Clarendon Press - Oxford University Press, 1959. – 354 p.
153. 153. Westberg F. Beiträge zur Klärung orientalischer Quellen über Osteuropa // Известия Императорской Академии наук. Том 11. № 5. СПб., 1899. – C. 275–314.

*Афанасьев Геннадий Евгеньевич,
профессор, доктор исторических наук, главный научный сотрудник Отдела теории и методики Института археологии Российской академии наук.
Аватара пользователя
Анатолий
 
Сообщения: 3111
Зарегистрирован: 02 ноя 2009, 02:13
Откуда: Волгодонск город, Ростовской области, Россия.

Re: О ТЕРРИТОРИИ ХАЗАРСКОГО КАГАНАТА И ХАЗАРСКОГО «ДОМЕНА»

Сообщение Анатолий » 05 сен 2016, 13:12

:ugeek:
Аватара пользователя
Анатолий
 
Сообщения: 3111
Зарегистрирован: 02 ноя 2009, 02:13
Откуда: Волгодонск город, Ростовской области, Россия.


Вернуться в Мероприятия, экспедиции

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

cron